Журналист и способы его употребления

Журналист и способы его употребления

  1. Наиболее часто встречающиеся заблуждения.
  1. Журналист – тварь непредсказуемая
  2. Чушь полная. Во-первых, потому что журналист все-таки принадлежит к породе хомо сапиенс прямоходящих, а во-вторых, потому, что поведение его подчиняется тем же законам психологии человечества, отмеченными, в частности, многими из великих. В частности: “любовь и голод правят миром” (кто не знает, Шекспир).

    Сие расшифровывается: главные мотивационные основы поведения большинства более-менее разумных прямоходящих –

    а) тщеславие (любовь). Разновидности – гипертрофированное самомнение, чувство собственной значимости, комплексы, боязнь начальства, боязнь уронить себя в глазах окружающих и пр. То есть весь комплекс эмоций, направленный на обеспечение максимального комфорта “эго”

    б) стремление к материальному благополучию (голод). Способы определяются степенью совестливости представителя прессы. Поскольку все вышеперечисленное относится к представителям второй (или первой?) древнейшей профессии более всего.

  3. Работа журналиста определяется стремлением к истине
  4. Чушь еще большая. Рано или поздно каждый несколько выше по интеллекту, чем дворник (а вы стремитесь к общению с другими?) журналюга приходит в той или иной форме к выводу, зафиксированному поляком Станиславом Ежи Лецем: “Дна нет. Просто глубже не пускают”. Стало быть – далась ему ваша истина. Ему нужен набор фактов для подтверждения собственной, выстроенной зачастую уже встречи с вами, концепции. Или же для первого, сделанного в ходе общения с вами, вывода. Так что апеллировать при споре или убеждении к истинности, объективности, непредвзятости и прочим выдуманными моралистами глупостям – просто подставляться.

    Но! Некоторым смягчающим это обстоятельство фактором служит порой журналистское любопытство, которое надо эксплуатировать изо всех сил.

  5. Журналист работает на расследованиях в основном по заказу (заданию редакции, волею пославшей его…)
  6. Еще одна ваша подставка самого себя. Пока будете искать заказчика (или метазаказчика для редакции), этот паршивец наковыряет кучу всего, в том числе, и из самого факта, почему вы именно ту структуру считаете заказчиком. Вы, стало быть, конкуренты? Враги? Почему? Где-то схлестнулись? И – получайте новую главу в расследовании.

    Сам факт существования журналистики – это следствие наличия какого-то, обычно социального, заказа. Утверждают, что Библия появилась потому, что Всевышнему потребовался репортаж о выполнении его поручений и описание социальной реакции на действия своего порученца у широких слоев трудящихся масс.

    Да, наличие заказчика иногда просчитывается. Но упаси вас Господь сообщать об этом журналисту, или даже заострять на этом внимание! Разве только сам он не захочет “сдать” оного.

  7. С журналистом можно договориться (запугать, купить и т.д.)
  8. Расслабьтесь и забудьте. Договориться можно с человеком (если он там просматривается). Журналист видит вас в первый, и зачастую в последний раз в жизни. Ваши проблемы, в том числе и после публикации, ему по барабану. А вот интересы редакции, и себя, любимого, желающего прославиться этой публикацией, или приподняться в глазах начальства – превыше всего.

    То же самое относится и к запугать. Чувство осторожности и инстинкт разумного самосохранения атрофируются еще на ранних стадиях журналистских пеленок. Угроза, озвученная в двадцать восьмой раз, таковой уже не воспринимается. Некоторое впечатление производят конкретные действия, но оно вам надо? Скандал потом может превзойти все ваши самые смелые ожидания.

    Почти то же самое касается и возможности купить. То есть это несколько действенно на определенных этапах, но только до тех пор, пока не появится перекупщик. Или перспектива слупить что-то с двух концов сразу. Или же можете нарваться еще на большую подлянку – ваши ресурсы пойдут на то, что редакция раструбит на весь свет, о том, как ее шантажируют.

    Материальное поощрение должно выдаваться в полном соответствии с законами Павлова: в случае успешного продвижения в нужную сторону, для формирования соответствующего рефлекса. И, как с любым рефлексом, действия по его выработке должны быть не одноразовыми.

  9. Журналист, однажды взявшись за тему, будет отслеживать ее и в дальнейшем, до полного завершения процесса
  10. А вам самим, скажите, интересно постоянно обращаться к одной и той же, пусть и самой фигуристой, проститутке? Вот и ему тоже. Вон там за углом еще двух олигархов замочили, а вы к нему со своим надоевшим переделом бензинового рынка. В нужном направлении – только поощрением, морковкой, как лошадку. И по-хорошему. А то ведь он может попробовать разобраться, почему это сия тема вас так волнует. Тогда см. выше.

  11. Журналист хорошо представляет, что такое государственная тайна, закрытость в работе силовых и прочих правоохранительных органов, и знает ответственность за разглашение.

Как же! Если пример всяких судебных процессов кого чему и научил, то это только эти самые силовые структуры – что нефиг всяких идиотов к чему ни попадя допускать, коль у них соображалка на тему того, что может быть во вред, не работает.

И потом – что такое государство? Где оно тут? Ау! Не видно. То есть – ничем таким замечательным себя пока что (в новых условиях) не проявило. Так что все эти ваши военные и прочие государственные тайны – ваша проблема. При этом газетный юрист уже давным-давно разъяснил писаке, что за публикацию стратегических секретов будет в первую очередь отвечать тот, кто журналисту эти сведения сдал. Тем более, если источник прямо указан в публикации.

Автор этих строк, поместившая однажды в статье фразу “как значилось в материалах уголовного дела № … заведенного Генпрокуратурой”, потом просто из сердоболия пришла на встречу к следакам этой Генпрокуратуры, чтоб подписать объяснение, что не у них этот материал был взят. Объяснение написали они сами, и жалко просто мужиков было подставлять – ну действительно, бумажки не от них ушли.

Единственные секреты, которые журналисты еще как-то согласны уважать – коммерческие. Потому что за их разглашение откручивает голову не страдающее юридической импотенцией государство, а весьма конкретные люди. Так что если есть возможность – закрывайтесь именно ими.

7. Журналист может стать своим (“ручным”, “управляемым”)

Без комментариев.

  1. Чего при общении с журналистом нельзя делать ни в коем разе

Знаю. Ломает. Видеть его, гаденыша эдакого, не хочется. Убить бы сразу, без объяснений. А уж рассказывать ему что-то…. Но – начальство велело. И причем чтоб любить. И чтоб проникся. И напечатал. Быстро. До начала боевой операции.

А кому сейчас легко?

Так что:

- нельзя идти на встречу без предварительного знакомства с “объектом”. Причем все эти ваши “объективки” можете забыть. Не то.

Журналист – это его статьи, а не сведения о том, какую он водит машину, в какой кабак ходит и в какой позе любит трахаться. Публикации конкретного автора можно достать в любой электронной базе. Анализ основан на алгоритме: темы, персонажи, какие острые точки сознательно обходятся, “неприкасаемые” (у любого журналиста есть фонд таких), какие источники привлекаются, их повторяемость, шифровка.

  • нельзя идти на встречу без четкой концепции того, что хотите увидеть напечатанным. Причем озвучивать это совершенно не обязательно, более того:
  • нельзя предлагать написанную уже “выжимку” с основными идеями – будет скорее всего расценено как давление и навязывание своей концепции.

Но: надо иметь эту концепцию в голове, для того, чтоб четко следовать ей при предоставлении информации и документов.

  • нельзя вываливать перед журналистом сразу весь набор документов по данной тематике. Со словами: что из этого надо? Я в таких случаях всегда отвечаю: все! Там разберемся.

Пакет с документами (не со всеми, конечно же) должен быть представлен в уже структурированном виде, лучше всего, если речь идет о какой-то афере, в хронологическом порядке.

Правило: лучше недодать документы и информацию, чем потом упрашивать, чтоб вот это не публиковать. If you doubt – leave it out. То есть, (не верю, чтоб кто-то среди вас не знал английского, но все же), не уверен, что данная подробность нужна для основной канвы – не грузи. Сочувствие к проблемам несчастного, которому для понимания вопроса нужна общая картина (то есть нужна-то она нужна, но не детали же!) здесь неуместно.

  • нельзя предоставлять сразу же, более того – навязывать дополнительные источники информации по данному вопросу. Пусть сам попросит. А вы подумаете еще, кто может быть полезен.

Пример: у меня с самого начала как-то совсем не вызвали доверия в качестве дополнительных экспертов некоторые субъекты из МВД, именно по причине того, что их усердно навязывали для общения.

  • нельзя отправляться на встречу с журналистом всем табором. Двое – лучший вариант. Трое – почти перебор (если только один из них не является очень хорошим знакомым журналиста). Четверо – защитная реакция: куда их столько? И чем грузят?

Причем в случае двоих, второй тоже должен принимать хоть какое-то минимальное участие в разговоре, хоть на уровне поддакивания, иначе создается впечатление его роли как специального соглядатая – вопрос только над кем?

  • нельзя назначать встречу в месте, где, в случае вашего опоздания по той или иной причине, человеку будет некомфортно дожидаться.

Пример: после пятнадцати минут ожидания на цоколе у банка, начальника его службы безопасности я готова убить, а уж за обвал рынка ГКО банк теперь однозначно отвечает. На шестнадцатой минуте я вообще удаляюсь в тихой ярости. Звоните потом мне, и просите чего не писать.

И противоположное:

  • нельзя назначать встречу в помещении, во всем уютном и комфортном (в смысле скрытой записи), но информационно насыщенном. Например, названиями дел на папках в шкафах, календарями от дружественных структур (а чего они вообще висят и воткнуты здесь с логотипами, если вы с ними совсем не знакомы?!) и портретами некоторых товарищей на бутылке с водкой. Кроме того, литература в шкафу – находка даже для начинающего шпиёна: а на какой это странице эта книжечка легче всего раскрывается? Скажите, как интересно!

Ну и заметите вы потом все это на вашей камере? Вряд ли.

  • нельзя врать, даже в мелочах. Во-первых, просчитывается. Во-вторых, противно слушать. В третьих, ставит под сомнение всю остальную вашу информацию. Если эта зараза залезает своими вопросами в уже совсем невозможную степь, лучше закрыться высказыванием, что вы понимаете, этого мы обсуждать не можем. Но не переусердствуйте в подчеркивании секретности темы, поскольку можете вызвать живейший интерес “заразы”, до того задавшей вопрос просто наобум, к выяснению: а что же там в самом деле? Попасть под невинный перекрестный допрос – не самые приятные ощущения.

Едва ли не самое главное:

  • нельзя при общении с журналистом целиком полагаться на свою отличную боевую и политическую по данной части, треннинг, школу, особую выучку и умение цитировать учебник по практической психологии с любого абзаца. Это вам не зачет в этой вашей “лесной … чего-то там”

Потому что по сравнению с опытом высококлассного журналиста эти ваши знания – хорошо утрамбованный набор заученных штампов. А если у журналиста наличествуют еще и некоторые природные способности по части психологии, то… некоторые субъекты (они же объекты) уже на практике узнали, каково это.

Очень важно: открытые глаза, желание слышать собеседника, а не стремление подгонять его под когда-то сформированные стереотипы. Есть многое на свете, друг Горацио….

  1. Кое-что по части практических замечаний и предложений (на полный охват не претендует, грамотные вопросы приветствуются)

Господа! (товарищи вы у себя на службе). Как же затрахивает иной раз очередное придумывание ответа на вопрос: на кого работаешь?

Да на кого угодно. Ткните пальцем, соглашусь.

Верх самонадеянности – считать, что эти ваши учебные заведения – единственный способ приобрести некоторые знания и навыки, которые вы почему-то до сих пор считаете специальными. Перечитайте Ле Карре, двоечники.

Любой, особенно работающий на расследованиях, журналюга, всегда имеет в приятелях пару-тройку ваших бывших (а может и настоящих) коллег. Которые практически всегда, и иногда даже из абсолютно бескорыстных побуждений, готовы поднатаскать юное дарование по части некоторых принятых на его прежней службе приемов. Думаете, они сильно изменились?

К тому же, добытые вот по таким крупицам знания засаживаются в голову гораздо прочнее навязанных вам. Правило, должно быть, из ваших же учебников.

Учтите, что по своей работе журналист часто сталкивается и с вашими действующими коллегами – “подкрышниками” ли, или просто внедренными. Которые тоже не могут удержаться от искушения заполучить сей объект на связь. А методы-то одни и те же….

Кроме того – спецтехника сейчас не относится к разряду чего-то запредельного, и если не спешим порой какую-то новую фигулину приобретать, то это по причине материальных соображений: вам-то за казенный счет, а тут из своего кармана. Оно надо? И так расколятся.

И что вы будете делать с юными друзьями журналиста из детективных агентств? В обмен на информацию они готовы вас абсолютно бесплатно, и причем довольно профессионально, попасти. Выйдя из кафе со встречи, и направляясь к оставленной за пятнадцать кварталов отсюда машине, вам в голову не придет проверяться на предмет “хвостика”, какой успешно вас с этой машиной и срисует. А некоторые личности (встречала и таких) имеют идиотизм приезжать на авто, зарегистрированном на себя.

Все здесь тоже не расскажу. Делиться информацией не одних вас жаба душит.

Некоторые рекомендации и ноу-хау.

Основной для всех журналистов крючок, на который они ловятся практически всегда – информация. И их профессиональное любопытство.

Но: информация, и интерес к предмету должна нанизываться на уже знакомую журналисту и хоть раз отработанную им тему. Иначе это мертвый груз, и к употреблению быть пригодной не может. Вот почему – прочтите его статьи. Продумайте, где можно перекинуть привязку. Мир тесен, и такая привязка найдется практически всегда.

Даже если начальство очень торопит, не показывайте эту торопливость журналисту. В материале более должен быть заинтересован он. Если есть dead-line (крайний срок) можно просто его обозначить, как-нибудь незамысловато замотивировав. Сложные объяснения наводят на подозрения.

Всегда: не давайте журналисту выстроить под вас свою игру. Знаю, сложно. Продумайте сценарий собственной, и следуйте ему. Журналисты, как правило, нетерпеливы, поэтому достаточно действенный прием – сдерживать коней.

При обговоренной аудио (профессиональной) и видеозаписи: лучше, чтоб присутствовали двое. Один – дает интервью, второй – эксперт (мотивировка). На самом деле второй – аналитик, который следит за ходом интервью, и пресекает опасные ситуации. Например, когда задан замаскированный (или открытый) провокационный вопрос, и собеседник на него “повелся”. Это надо блокировать любыми способами – от прямого, лучше дурацкого, чтоб не использовали в эфире, вмешательства в разговор, до создания простой помехи – хоть уронить стул в студии, чтоб опять же пленка для эфира не годилась. Воевать потом с этим на монтаже – себе дороже. Хотя, если сей процесс (можно договориться) пойдет контролировать грамотный специалист, то испортить запись можно и там.

Использование открытой аудиозаписи: лучше отказываться от нее под любым предлогом. Перегрузка информацией? Имена? Мы никуда не торопимся, спокойно все запишите, имена продиктуем.

С подавителем записи все знакомы? Ликбеза не надо?

Для информации: в суде, когда рассматриваются иски о защите чести и достоинстве (единственная юридическая управа на журналистов, клевета обычно не проходит), то доказательством, да и то косвенным, может быть только аудиозапись, в начале которой есть слова: вот, диктофон включен, мы разговариваем с тем-то. То есть имеется четкое указание, что интервьюируемый осведомлен о ведущейся записи. Скрытую камеру оставьте своим оперативным коллегам – для официального журналистского использования она проходит с большими оговорками.

Работа с журналистками (в смысле, женщинами). Про штамп: прокуренная неопрятная и небрежно одетая стерва лучше сразу забыть, (а то и среди вас некоторые оказались столь наивными).

Как правило, намного опаснее своих коллег мужского пола, поскольку наблюдательнее (это по жизни). Но – менее напористые, не столь агрессивны, и занимают в редакции ступень, ниже по иерархии, чем коллеги мужского пола. Если же женщина – звезда в редакции, то тушите свет, поскольку это самая большая катастрофа в вашем профессиональном общении с прессой.

Старлетка среднего уровня (на вырост). Если привлекательна, и подчеркивает это, то все равно не ждите адекватной женской реакции на даже умелые комплименты. Она это слышит в 156-й раз. Но – попробуйте только не сказать их. Тогда оскорбится женская (как раз та самая непредсказуемая) часть ее натуры: это что? Не замечают? И вроде не голубой!

Вопросы – автору, то есть Юлии Пелеховой